#MeToo в России / Russia’s #MeToo movement

Daria Zhukova

Audio Content: Women describe experiences of sexual harassment–or of male gallantry.
Visual Content: Mostly the women speaking, but also a few shots of the Duma.

Life is busy, but I’m not ready to let the blog die. Here’s a new post!

The #MeToo movement arrived in Russia in late February, just in time to offer a darker and more combative counterpoint to the rituals of male gallantry and flower-giving that are acted out on March 8, International Women’s Day. Although the scandal in question certainly did not attain the resonance of the Harvey Weinstein scandal in the U.S., and was not covered on Russia’s state-affiliated television networks, it did cause a considerable stir in political, journalistic and progressive circles. The initial reports emerged on the independent channel TV Rain (Телеканал Дождь) on February 22. Leonid Slutsky (Леонид Эдуардович Слуцкий), a longtime deputy in the State Duma and chair of the Committee on International Affairs, was accused of harassing female journalists who cover the parliament. At first the accusers remained anonymous, but as Slutsky denied and dismissed the charges, several of them decided to make themselves known. Daria Zhuk, a producer at TV Rain, described unwanted sexual aggression when Slutsky came to their studio for a news program (she tells her story in the video below). Farida Rustamova of BBC Russia had the most vivid story, backed up by an audio recording: when she visited Slutsky’s office for commentary, he called her “little rabbit,” suggested she become his lover and put his hand near her genitals. The third woman to publicly accuse Slutsky was Yekaterina Katrikadze of the television network RTVI.

Duma members mostly rallied around their fellow deputy. One exception was Oksana Pushkina, who called for legislation that would criminalize sexual harassment. More typical reactions were questions about why the women didn’t say anything earlier, suggestions that women who are unhappy in the Duma should find another place to work, assurances about having never observed any objectionable behavior from Slutsky, and claims that this is all a “provocation” somehow related to the upcoming presidential election. Nevertheless, members of the Duma determined that the issue needed to be addressed via the proper official procedures. On March 21 the Duma’s Committee on Ethics questioned Zhuk, Rustamova and Slutsky in a closed hearing and concluded that (subtitled video] no ethics violations had occurred. The next day, a few dozen news organizations (but, of course, none of the state-affiliated federal television networks) announced a boycott of the Duma.

In the first video below, Daria Zhuk announces that she is one of the anonymous accusers. She defiantly addresses Slutsky and describes her encounter with him. The video unfortunately has a noisy background, but Zhuk speaks loudly and clearly. The second video contains comments on sexual harassment from three different current or former female Duma deputies. Two of them take the problem of sexual harassment seriously while the other, a current member of parliament, defends Slutsky and approves of “gallant” men who pay special attention to women. Gender relations in Russia are more traditional than in the U.S. or Western Europe and many people assume that “мужское внимание” (male attention) is something that women desire and enjoy. But the women who spoke out this March reminded everyone that, in addition to “cultured” male gestures such as opening doors, making compliments or pulling out chairs, many women (and some men too) are experiencing much more aggressive and unwanted forms of attention.

Заметки о языке: “Sexual harassment” in Russian is “сексуальное домогательство.” Sometimes the English term “харассмент” is used as well. A more broadly useful term when discussing these issues is “вести себя,” “to conduct oneself, behave [a certain way].” Then there’s the question of how another person responds to these behaviors. The verb most often used for how someone “takes” or “perceives” something is “воспринимать.” A few folksy sayings are found in the videos: “воспринимать в штыки” means to respond to something in an immediately hostile, defensive way; a “штык” is a bayonet. And “пятая точка,” literally “fifth point,” is a euphemism for a person’s “rear end.”

SUBSCRIBE and you’ll get an email every time there’s a new post, or like the FACEBOOK page to see updates in your news feed.

 

 

Video 1

Video at TV Rain (behind paywall)

0:00-1:36

Дарья Жук: Леонид Эдуардович! Здравствуйте! Вот уже несколько дней вы с удивительном упорством отрицаете вашу вину. История девушек, моих коллег, пострадавших от ваших домогательств, называете бредом и поклёпом. Мол, всё это предвыборная провокация, а истории, они ведь анонимные–кто им поверит? Ну что ж, Леонид Эдуардович, придётся выходить из тени. Одна из трёх девушек, рассказавших на условиях анонимности о ваших домогательствах — это я. Если вы меня не помните, я напомню. Меня зовут Дарья Жук. На Дожде работаю продюсером. Осенью четырнадцатого года я приглашала вас к нам в эфир, в новости. Вы пришли, вели себя, кстати, вполне прилично. Но потом, когда я начала звать вас уже в другую программу, вы тыкали, скабрёзно шутили, и отвечали, что придёте в студию, только если я пойду с вами на ужин. Я не реагировала. И надо отдать вам должное — в эфир вы всё-таки пришли. Как только вы зашли в студию, вы почти сразу проявили себя. Силой пытались меня поцеловать, пытались трогать. Вели себя грубо и назойливо. Мне было неприятно и страшно. Я попросила своего коллегу проводить вас на эфир и больше с вами не контактировала. И теперь у меня к вам только один вопрос. Вы и сейчас будете всё отрицать? Удивительно, что находятся депутаты, которые пугают лишением аккредитации журналистов, просто рассказавших правду, вместо того, чтобы провести честное расследование. Сегодня я отправила письмо на имя главы комиссии Госдумы по этике, Отари Аршбы. И очень надеюсь, что вы понесёте справедливое наказание. Разве не стыдно работать в парламенте и так низко себя вести?

English translation below.

SUBSCRIBE and you’ll get an email every time there’s a new post, or like the FACEBOOK page to see updates in your news feed.

 

 

Video 2

Video at TV Rain (behind paywall)

0:23-1:10: Zhurova appreciates male “gallantry”

Диктор: Олимпийская чемпионка и депутат Светлана Журова кокетливо смотрит в камеру. Тема разговора — отношения полов в российском парламенте.

Журова: Ну, когда мы все встречаемся утром — на утреннем заседании, то, конечно, сразу понятно, что мужчины проявляют внимание. Слава богу, что оно еще в нашей стране есть, и что мужчины этого не боятся.

Диктор: Госдума — это такой большой мужской клуб. Из четырёхсот пятидесяти депутатов женщин всего шестьдесят семь. Журова верит, чтобы попасть в Думу женщина должна быть звездой.

Журова: Ну, все одинаковые – зачем? Да? Поэтому должны быть разные женщины, тогда они каким-то образом, ну, разбавляют мужчин, да? Потому что мужчины более похожи, даже политики, чем женщины, они все равно выделяются – внешне, как одевается, как стиль, как говорит, как себя преподносит».

1:40-2:25: Maksakova tried to legislate against sexual harassment

[Maksakova is a former Duma deputy and opera singer who now lives in Ukraine. Her husband was also in the Duma. He was murdered in 2017.]

Диктор: Новости о сексуальном скандале в Российском парламенте Максакову совсем не удивили. Она давно предлагала ввести закон о домогательствах.

Максакова: Думала о том, как бы все-таки внести, ну, скажем так, имплементировать американский опыт и чтобы все-таки в Российской Федерации тоже появилась статья какая-то под названием, скажем так условно, харассмент.

Диктор: Предложение депутата Максаковой с треском провалилось.

Максакова: Но… тогда это все воспринималось в штыки, потому что у нас какой-то такой, знаете, патриархат в тот момент в Думе царил, с моей точки зрения. Когда предлагаешь ввести харассмент, реагируют очень плохо, рассказывают какую-то чушь, что это будет еще плохо влиять на демографию, ну еще какие-то глупости.

2:25-3:55: Khakamada has seen lots of sexual harassment in her career

[Irina Mutsuovna Khakamada was a prominent Duma deputy in the 1990s, ran for president in 2004, and is a well-known political commentator and media figure.]

Ирина Хакамада: Мне нравится эта идея, что, наконец, мужчины, особенно начальствующие, поймут, что есть публичные ограничители и принуждение к исполнению конституции. Знаете, такое публичное принуждение, public enforcement.

Диктор: За 10 лет работы в Думе Ирине Муцуовне чего только не приходилось терпеть.

Хакамада: Жириновский по отношению ко мне на дебатах это использовал. Были знаменитые дебаты, где он говорил о том, что я хожу в такой длинной юбке, потому что у меня кривые ноги. Был Проханов, который на дебатах тоже намекал, что, типа, я не политик, а вот переспать со мной классно.

Диктор: Русский вариант Me Too Хакамада встречает с энтузиазмом. Большой политический и жизненный опыт не оставил иллюзий.

Хакамада: Ну, так ведут себя огромное количество мужиков. Нормально. Они – как бы – они ведут себя распущенно, потому что до этого, до того, как все начали эту кампанию, вообще все спускалось с рук. Меня тоже хлопали по пятой точке, причем, когда я была уже даже вице-спикером.

Диктор: Ирина Муцуовна говорит, что в других органах власти ведут себе ничем не лучше, чем в Госдуме.

Хакамада: Ну, почему обязательно в Госдуму? Что вы уперлись в Госдуму? Если Слуцкий из Госдумы, это же не значит, что это поведение только у бедного Слуцкого в Госдуме и только у депутата. Есть администрация президента. Есть сам президент. Есть огромное правительство. Причем тут Госдума? Есть вообще мужчины на улице.

4:15-5:55: Zhurova doubts that Slutsky has done anything wrong

Журова: …что они нам открывают там дверь, да, то есть, они нас пропускают, они каким-то образом пытаются быть галантными.

Диктор: Особенно галантным Журова называет сына Жириновского Игоря Лебедева, того самого, который призывал лишить аккредитации в Госдуме журналистов за материал про домогательство Слуцкого.

Журова: У нас Игорь Владимирович всегда сидит в президиуме и он нас всех видит. Когда видит, что… ну, мы там, девчонки другие, когда хорошо там выглядят, одеты как-то, ну, там, платье, например, красивое, костюм какой-то новый — он обязательно напишет с президиума: “Здорово выглядишь!”

Диктор: Вот уже два года Журова — первый зам Леонида Слуцкого в комитете по международной политике. Вместе они летали в Сирию, были в разрушенном Алеппо, раздавали гуманитарную помощь.

Журова: Мужчины там тоже проявили себя с фантастической стороны, потому что это такая проверка на прочность, и вот мы тоже со Слуцким прожили вместе и как-то вот, вот в таких неформальных ситуациях тоже, ну никаких там даже близко намеков на что-то на как-то вообще ни у кого не было.

Диктор: В обвинениях журналисток она сомневается.

Журова: Вы знаете, ну мы с девчонками, ну с девчонками-то — с женщинами Думы, кто с ним общался, конечно, мы все в шоке. Леонид Эдуардович, он очень галантен с женщинами с нами всеми. Он по-особому относится к женщинам. Он может, например, там, лишний раз поцеловать руку, когда другие этого не сделают. Он может, там, лишний раз какие-то оказывать знаки внимания, подарить букет вдруг неожиданно. И в этом отношении, конечно, он отличается от многих мужчин в Думе, это правда. Но мы это воспринимали всегда как, вот, такое вот право галантности, такое вот особое отношение к женщинам. Может быть, чуть нежнее, чем все остальные.

SUBSCRIBE and you’ll get an email every time there’s a new post, or like the FACEBOOK page to see updates in your news feed.

 

 

English Translation

Video One

0:00-1:36

Daria Zhuk: Leonid Eduardovich! Hello! For a few days now you, with remarkable persistence, have been denying your guilt. You call the stories of the young women — my colleagues — who suffered from your harassment “nonsense” [lit., “mad ravings”] and “slander.” You say: all of this is a provocation related to the upcoming election, and after all the stories are anonymous — who would believe them? Well, I guess, Leonid Eduardovich, I’m going to have to come out of the shadows. One of the three young women who, on condition of anonymity, told about your harassment — is me. In case you do not remember me, I’ll remind you. My name is Daria Zhuk. At TV Rain I work as a producer. In the fall of [20]14 I invited you to us for a broadcast, on the news show. You came, and you behaved, by the way, completely decently. But then, when I started inviting you [lit. “calling you”] to a different program, you starting using the informal pronoun “ты” with me, made off-color jokes, and answered that you will come to our studio only if I go out to dinner with you. I did not react. And I need to give you your due — you did end up coming to the show. As soon as you stepped into the studio you almost immediately revealed your true character. You tried to forcibly kiss me, tried to touch me. You behaved crudely and insolently. It was very unpleasant and frightening for me. I asked my colleague to escort you to the broadcast and did not have any more contact with you. And now I have just one question for you. Will you deny everything even now? It is remarkable [lit. “surprising”] that Duma members can be found who intimidate by [mentioning the potential] rescinding of accreditation of journalists who simply told the truth, rather than carrying out an honest investigation. Today I sent a letter addressed to [lit., “to the name of”] the head of the State Duma’s Commission on Ethics, Otari Arshba. And I really hope that you will receive [lit., “carry”] a just punishment. Is it not shameful to work in the parliament and behave in such a base way?

Video Two

0:23-1:10: Zhurova appreciates male “gallantry”

Narrator: The Olympic champion and Duma deputy Svetlana Zhurova looks at the camera coquettishly. The theme of the conversation is gender relations in the Russian parliament.

Zhurova: Well, when we all meet in the morning — at the morning session, then, of course, it’s immediately understood that the men display their attentiveness. Thank God that this still exists in our country and that the men are not afraid of it.

Narrator: The State Duma is sort of a big male club. Out of 450 deputies there are only 67 women. Zhurova believes that in order to end up in the Duma a woman should be a star.

Zhurova: Well, everyone’s the same — why [should it be this way]? Right? And so there should be different women, then they in some way will, well, “dilute” the men, right? Because men, even politicians, are more similar [to each other] than women are. Women, no matter what, end up standing out — in their external appearance, the way they dress, what kind of style, how [she] speaks, how [she] presents herself.

1:40-2:25: Maksakova tried to legislate against sexual harassment

[Maksakova is a former Duma deputy and opera singer who now lives in Ukraine. Her husband was also in the Duma. He was murdered in 2017.]

Narrator: The news about a sex scandal in the Russian parliament did not surprise Maksakova at all. She long ago proposed introducing a law about harrassment.

Maksakova: I thought about how maybe we really should introduce… well, let’s say it this way — implement the American experience [i.e. the way it happened in America], and [make it] so that in the Russian Federation there would also appear some sort of [legal] article under the title of, let’s just say, harassment.

Narrator: Deputy Maksakova’s suggestion failed utterly [lit., “collapsed with a bang”].

Maksakova: But… back then it was all received hostilely [lit., “received at the point of bayonets”], because at that time in the Duma there reigned, you know, a sort of patriarchate, from my point of view. When you suggest introducing harrassment, people react very poorly, talk some sort of nonsense, i.e. that it will have a very bad effect on demographics [note: Russia is trying to encourage childbirth], and other sorts of silly things.

2:25-3:55: Khakamada has seen lots of sexual harassment in her career

[Irina Mutsuovna Khakamada was a prominent Duma deputy in the 1990s, ran for president in 2004, and is a well-known political commentator and media figure.]

Khakamada: I like the idea that, finally, men, especially those in charge, will understand that there are public limiters, and a compulsion to carry out the constitution. You know, a sort of public compulsion, “public enforcement.”

Narrator: Over the course of ten years of work in the Duma Irina Mutsuovna had to put up with all kinds of things. [Lit., “what didn’t she have to put up with!”]

Khakamada: Zhirinovsky [a longtime Liberal Democratic politician with a notoriously crude, bombastic style] used this with me during the debates [probably during the 2004 presidential campaign]. There was the famous debate where he talked about how I go around in such a long skirt because my legs are crooked. There was Prokhanov, who during the debates also hinted something like how I’m not a politician, but I’m really great in bed.

Narrator: Khakamada enthusiastically welcomes the Russian version of #MeToo. Her extensive political and life experience has not left her with any illusions.

Khakamada: Well, a huge number of guys behave this way. It’s normal. They, like, they behave in a dissipated way because before this, before everyone started this campaign, in general they got away with everything [lit., everything slipped out of hands.] I also was slapped on my rear [lit., my “fifth point”], and what is more, when I was already vice speaker.

Narrator: Irina Mutsuovna says that people in other powerful [state] institutions don’t behave themselves in any way better than in the State Duma.

Khakamada: Well, why precisely aim at the Duma? Why are you fixated on the Duma? Just because Slutsky is from the Duma doesn’t mean that this behavior is only associated with poor Slutsky in the Duma and only with deputies. There’s the president’s administration. There’s the president himself. There’s a huge government. What does the Duma have to do with anything? There’s, in general, men on the street.

4:15-5:55: Zhurova doubts that Slutsky has done anything wrong

Zhurova: …that they open the door for us, right? That is, they let us pass, they in some way try to be gallant.

Narrator: Particularly gallant, according to Zhurova, is Zhirinovsky’s son Igor Lebedev, the same one who called for journalists to be deprived of their State Duma accreditation for the reporting on Slutsky’s harassment.

Zhurova: Igor Vladimirovich always sits on the presidium and he sees all of us. When he sees, that… well, we, and other girls there — that they look good, are dressed somehow, you know, for example, a pretty dress, some sort of new suit — without fail he writes from the presidium: “You look great!”

Narrator: For two years now Zhurova is the first replacer of Leonid Slutsky [i.e. the vice chair, заместитель] in the Committee for International Affairs. Together they flew to Syria, were in the ruins of Aleppo, distributed humanitarian aid.

Zhurova: The men also reveal their character there in a fantastic way, because that’s a sort of test of strength and durability. And so Slutsky and I also lived through it together and somehow, you know, in such informal situations too – well, there were not even anything close to hints of anything at all from anyone.

Narrator: She doubts the accusations of the female journalists.

Zhurova: You know, the girls and I — the girls! — the women of the Duma, those [of us] who interacted with him, of course we are all in shock. Leonid Eduardovich — he is very gallant with women, with all of us. He relates to women in a special way. He could, for example, his [a woman’s] hand an extra time, when other people do not do that. He could display some sort of extra signs of attention, suddenly and unexpectedly give a gift of a bouquet. And in this respect he does, of course, differ from many of the men in the Duma, it’s true. But we always perceived it as, well, a sort of right of gallantry, a sort of special relationship to women. Maybe one that’s a bit more tender than all the others.

One thought on “#MeToo в России / Russia’s #MeToo movement

Leave a Reply to Patricia Lenz Cancel reply