Светлана Алексиевич, Нобелевская премия / Svetlana Alexievich, Nobel Prize

Visual content: Svetlana Alexievich meeting reporters shortly after learning she has received the Nobel Prize in Literature.
Audio content: Alexievich sharing her views on nationality and Russia

Link to video on Радио Свобода’s YouTube channel
8 октября 2015

The Belarussian journalist and non-fiction writer Svetlana Alexievich received the 2015 Nobel Prize in Literature. She was born in Ukraine to a Ukrainian mother and a Belarussian father, grew up in Belarus and currently lives in the Belarussian capital Minsk. Her writings address painful and tragic subjects relevant to the entire former Soviet region. The current leaders of that region, including Belarussian president Lukashenko, do not view her very favorably. Her work is banned in Belarus. All of these factors play into the comments she makes regarding national identity in this video.


 

0:00
– Какие у вас чувства?  – Вот плачу!

0:55
Я, по-моему, могу сказать, что я себя чувствую человеком в общем-то белорусского мира, белорусские ощущения, белорусский мир, человек[ом] русской культуры, у которой очень мощная прививка русской культуры, и человек[ом], который долго жил в мире, и конечно, космополит[ом].

[A journalist, speaking Belarussian, asks what she has heard from the Belarussian leadership.]

Ну, Белорусская [?рада?] делает вид, что меня нет. Меня не печатают, я не могу нигде выступать. Во всяком сулчае белорусское телевидение я не помню чтобы оно мне звонило. Да, вот… Белорусский президент тоже – очень полезно иногда читать, сейчас вот я ушла, там вот два часа прошло, как объявили премию, и где-то около двух писем двести я уже получила, да. И там один очень хороший парень, так он написал: “Вот интересно, как будет вести себя Лукашенко. Ну Домрачевой он дал Герой Респуслики Беларуси, а что он тут будет делать?”

Мой прадед учился вместе с Якубом Коласом. Так что, я чувствую, что это моя родина, моя земля. И в то же время, моя бабушка, моя мать – они украинки. Я очень люблю Украину. И вот когда я недавно была на Майдане, на площади там, значит, и видела эти фотографии, молодые, Небесной Сотни, я стояла и плакала. Это тоже моя земля. Так что нет, это не ненависти, это… как вам сказать, трудно быть честным человеком в наше время, очень трудно. И надо не поддаваться вот этому соглашательству.

Я люблю русский мир, только я, правда, до сих пор не могу понять, что они имеют в виду. Если иметь в виду русский мир, который за пределами русского мира, да, или вообще все вместе. Я люблю русский мир, скажем так, добрый русский мир, гуманитарный русский мир, мир, перед которым до сих пор поклоняется весь мир, перед той литературой, перед тем балетом, перед той музыкой великой, да, я вот этот мир люблю. Но я не люблю мир Берии, Сталина, Путина, Шойгу, это не мой мир.


 

0:00
– What are you feeling?  – I am crying!

I think I can say that I feel myself to be a person, generally, of the Belarussian world, Belarussian feelings, Belarussian world, a person of Russian culture, who has a powerful dose (grafting) of Russian culture, and a person who has lived in the world for a long time, and, of course, a cosmopolitan.

[A journalist, speaking Belarussian, asks what she has heard from the Belarussian leadership.]

Well, the Belarussian [parliament? leadership?–I believe she uses a Belarussian word here] acts as if I don’t exist. I am not printed, I cannot speak publicly anywhere. In any case I don’t remember that Belarussian television ever gave me a call. Yes, so… the Belarussian president too — it is useful sometimes to read… a bit ago I left, and two hours had passed since the prize was announced, and around two I had already received about 200 messages, and one really great guy wrote this: “It will be interesting to see how Lukashenko will behave. He made Domrachyova [a Belarussian Olympic biathlete] a Hero of the Belarussian Republic, and what will he do now?”

My great-grandfather studied together with Yakub Kolas [a Belarussian writer]. So I feel that that is my motherland, my land. And at the same time, my grandmother, my mother, they are Ukrainians. I love Ukraine very much. And when I was recently at Maidan, on the Square there [the center of the Ukrainian uprising that deposed Yanukovich in 2013-14], and I saw those photographs, young people, of the Heavenly One Hundred [who died during the uprising], I stood and cried. That is also my land. So no, it is not hate… how can I say it to you… it is difficult to be an honest person in our time, very difficult. And one must not give in to this spirit of acquiescence.

I love the Russian world, I just, in truth, still cannot understand what people have in mind. If one has in mind the Russian world that is beyond the bounds of the Russian world, or generally everything all together… I love the Russian world, let’s say, the good and kind Russian world, the humanitarian Russian world, the world before which the whole world still bows down, before that literature, before that ballet, before that great music, yes, I love that world. But I do not like the world of Beria, Stalin, Putin, Shoigu, that is not my world.

Leave a Comment